Мои воспоминания о становлении сахаджа-йоги в г.Шымкент (Республика Казахстан)
1992 год
I
То, что сахаджа-йога появилась в Чимкенте сразу же после нашего возвращения из Татарстана,явилось для меня и Венеры полной неожиданностью. Мы с супругой познакомились с этим учением ещё летом 1992 года в Татарии, куда переезжали жить. По возвращении мы стали рассказывать всем подряд о том, что успели узнать за пару месяцев кустарных занятий сахаджа-йогой. Это были больше эмоциональные рассказы, нередко перемежаемые той белибердой, которую мы успели нахвататься, читая разные книжки о йоге и медитации. Наш подвижнический запал воспламенялся с каждой новой встречей. Благо, что родственников, друзей и знакомых хватало не на один месяц кропотливой «миссионерской» работы. Наверное, кому-то казалось, что мы попали под влияние чужеродной идеи и стали фанатиками. Понять их несложно, ведь после поднятия железного занавеса в странах бывшего СССР появились и стали открыто функционировать сотни сект и религиозных конфессий. Влекомые жаждой поиска духовной основы, туда направились за ответом на многие свои вопросы миллионы простых людей. Одни пылко искали смысл жизни, другие испытывали дефицит человеческого внимания в ставшем на путь капиталистического развития обществе, нуждаясь в простом, душевном общении, третьи на самом деле попадали под гипнотическое влияние псевдоучителей и одержимых личностей, вроде Марии Девы Христос. Вот наши близкие и беспокоились за нас. Мы, честно говоря, в глубине души всегда им были благодарны за это. Но, наряду с этим, находилось тех, кто желал узнать о нашем новом занятии, и мы с удовольствием рассказывали всем о Шри Матаджи и Её системе. Мы старались донести до собеседника, что сахаджа-йога предназначена вовсе не для того, чтобы морочить людям голову, а для настоящей внутренней трансформации. Поэтому мы никому не навязывали необходимость во что-то слепо верить и следовать за нами. Мыслей о распространении сахаджа-йоги у нас тогда не возникало. Хотелось просто найти единомышленников, чтобы совместно постигать азы этого бесконечно обширного предмета знаний. Подумывали даже о поездке в Ташкент, наивно полагая, что в Узбекистане обязательно должно быть всё, что так или иначе связано с Индией. Но фортуна улыбнулась нам в родном Чимкенте. Однажды брат Венеры, Марс, которому мы все уши прожужжали про йогу, пришёл в гости и сказал, что видел фото Шри Матаджи на рекламном щите в городе. Переспросив, не напутал ли он чего, мы с нетерпением стали дожидаться означенного в афише дня и часа.
22 октября 1992 года в семь вечера мы втроём сидели в малом зале Дворца Культуры «Металлург» и с любопытством оглядывали всё вокруг. На сцене было скромно, но достойно оформлено место для большого портрета Шри Матаджи, рядом в вазочке стояли яркие гвоздики, и горела свечка. Чуть в стороне на трибуне был прикреплен нарисованный от руки цветной плакат с изображением сидящего в позе «лотоса» человека. И только потом я заметил стоящего в сторонке невысокого крепыша с чёрными усами, деловито разъяснявшего что-то одному из новичков. На программе собралось человек пятнадцать. Дима, так звали ведущего, сразу взял быка за рога, и чётко, ясно стал излагать, зачем нужна сахаджа-йога людям, и чем она отличается от других известных в мире йогических практик. «Самое, наверное, важное в занятиях сахаджа-йогой то – говорил лектор, – иметь открытый ум искателя. Тогда если всё, о чём здесь идёт речь, подтверждается собственным опытом, мы можем принять без какого-либо внутреннего сопротивления со стороны наших условностей или эго, и использовать на благо нас самих, наших семей, своего города, страны и мира в целом». Слушая его короткий ознакомительный рассказ о тонкой системе и врождённой энергии кундалини, я понял, что за два месяца самостоятельных занятий я узнал едва ли половину того, что получил здесь за пятнадцать минут. Это привело меня в совершеннейший восторг, хотя виду я не подал. Моего настроения совсем не разделял Марс, которому слова Димы показались слишком заумными. Я попытался пару раз «перевести» их на более понятный, земной, можно сказать, язык, но это не произвело особого эффекта. Тем временем всем предложили вместе провести эксперимент по пробуждению кундалини. Не знаю, на самом ли деле люди ощутили прохладный поток на голове, или подтвердили просто для приличия, но собравшиеся не скрывали своей заинтересованности, и того удовольствия, которое они получили от проведённого урока. После окончания программы у схемы завязался диспут, кто-то, стоя возле фотографии Шри Матаджи, заново проверял, на самом ли деле он почувствовал на темени прохладные дуновения. Дима едва успевал обращать внимание то на одного, то на другого новичка. Он тут же вникал в суть вопроса, и удивительно быстро давал грамотные, убедительные разъяснения, советы и рекомендации. Когда все разошлись, мы подошли познакомиться, и Венера, по обычаю, успела меня опередить: «А мы тоже реализованные!» – на что Дима ответил, не жалея улыбки: «Здорово!» Мне почему-то показалось, что это начало новой дружбы.
Продолжение следует...
1992 год
I
То, что сахаджа-йога появилась в Чимкенте сразу же после нашего возвращения из Татарстана,явилось для меня и Венеры полной неожиданностью. Мы с супругой познакомились с этим учением ещё летом 1992 года в Татарии, куда переезжали жить. По возвращении мы стали рассказывать всем подряд о том, что успели узнать за пару месяцев кустарных занятий сахаджа-йогой. Это были больше эмоциональные рассказы, нередко перемежаемые той белибердой, которую мы успели нахвататься, читая разные книжки о йоге и медитации. Наш подвижнический запал воспламенялся с каждой новой встречей. Благо, что родственников, друзей и знакомых хватало не на один месяц кропотливой «миссионерской» работы. Наверное, кому-то казалось, что мы попали под влияние чужеродной идеи и стали фанатиками. Понять их несложно, ведь после поднятия железного занавеса в странах бывшего СССР появились и стали открыто функционировать сотни сект и религиозных конфессий. Влекомые жаждой поиска духовной основы, туда направились за ответом на многие свои вопросы миллионы простых людей. Одни пылко искали смысл жизни, другие испытывали дефицит человеческого внимания в ставшем на путь капиталистического развития обществе, нуждаясь в простом, душевном общении, третьи на самом деле попадали под гипнотическое влияние псевдоучителей и одержимых личностей, вроде Марии Девы Христос. Вот наши близкие и беспокоились за нас. Мы, честно говоря, в глубине души всегда им были благодарны за это. Но, наряду с этим, находилось тех, кто желал узнать о нашем новом занятии, и мы с удовольствием рассказывали всем о Шри Матаджи и Её системе. Мы старались донести до собеседника, что сахаджа-йога предназначена вовсе не для того, чтобы морочить людям голову, а для настоящей внутренней трансформации. Поэтому мы никому не навязывали необходимость во что-то слепо верить и следовать за нами. Мыслей о распространении сахаджа-йоги у нас тогда не возникало. Хотелось просто найти единомышленников, чтобы совместно постигать азы этого бесконечно обширного предмета знаний. Подумывали даже о поездке в Ташкент, наивно полагая, что в Узбекистане обязательно должно быть всё, что так или иначе связано с Индией. Но фортуна улыбнулась нам в родном Чимкенте. Однажды брат Венеры, Марс, которому мы все уши прожужжали про йогу, пришёл в гости и сказал, что видел фото Шри Матаджи на рекламном щите в городе. Переспросив, не напутал ли он чего, мы с нетерпением стали дожидаться означенного в афише дня и часа.
22 октября 1992 года в семь вечера мы втроём сидели в малом зале Дворца Культуры «Металлург» и с любопытством оглядывали всё вокруг. На сцене было скромно, но достойно оформлено место для большого портрета Шри Матаджи, рядом в вазочке стояли яркие гвоздики, и горела свечка. Чуть в стороне на трибуне был прикреплен нарисованный от руки цветной плакат с изображением сидящего в позе «лотоса» человека. И только потом я заметил стоящего в сторонке невысокого крепыша с чёрными усами, деловито разъяснявшего что-то одному из новичков. На программе собралось человек пятнадцать. Дима, так звали ведущего, сразу взял быка за рога, и чётко, ясно стал излагать, зачем нужна сахаджа-йога людям, и чем она отличается от других известных в мире йогических практик. «Самое, наверное, важное в занятиях сахаджа-йогой то – говорил лектор, – иметь открытый ум искателя. Тогда если всё, о чём здесь идёт речь, подтверждается собственным опытом, мы можем принять без какого-либо внутреннего сопротивления со стороны наших условностей или эго, и использовать на благо нас самих, наших семей, своего города, страны и мира в целом». Слушая его короткий ознакомительный рассказ о тонкой системе и врождённой энергии кундалини, я понял, что за два месяца самостоятельных занятий я узнал едва ли половину того, что получил здесь за пятнадцать минут. Это привело меня в совершеннейший восторг, хотя виду я не подал. Моего настроения совсем не разделял Марс, которому слова Димы показались слишком заумными. Я попытался пару раз «перевести» их на более понятный, земной, можно сказать, язык, но это не произвело особого эффекта. Тем временем всем предложили вместе провести эксперимент по пробуждению кундалини. Не знаю, на самом ли деле люди ощутили прохладный поток на голове, или подтвердили просто для приличия, но собравшиеся не скрывали своей заинтересованности, и того удовольствия, которое они получили от проведённого урока. После окончания программы у схемы завязался диспут, кто-то, стоя возле фотографии Шри Матаджи, заново проверял, на самом ли деле он почувствовал на темени прохладные дуновения. Дима едва успевал обращать внимание то на одного, то на другого новичка. Он тут же вникал в суть вопроса, и удивительно быстро давал грамотные, убедительные разъяснения, советы и рекомендации. Когда все разошлись, мы подошли познакомиться, и Венера, по обычаю, успела меня опередить: «А мы тоже реализованные!» – на что Дима ответил, не жалея улыбки: «Здорово!» Мне почему-то показалось, что это начало новой дружбы.
Продолжение следует...
