Мои воспоминания о становлении сахаджа-йоги в г.Шымкенте (Республика Казахстан)
Предыдущие главы в сборнике" Место где свет"
1993 год
V
Неожиданно Дима предложил мне помочь ему в проведении занятий для новичков. Волновался я, конечно, но справился, весьма связно и последовательно рассказав о чакрах и каналах, а затем провёл протокол самореализации. От переживаний, так ли всё делаю, сам я не почувствовал подъёма своей кундалини, но люди после занятий говорили, что прохладу они ощутили реально. Дима подбодрил, посоветовав полагаться не на усилия ума, как бы что сделать, а на спонтанность и связь с Божественностью, которая в нужный момент и мысли верные даёт, и решения наилучшие подсказывает.
Готов ли я был тогда к этой ответственной работе – не мне об этом рассуждать. У меня, в общем-то, получалось говорить о сахаджа-йоге на доступном языке, лишённом заумностей и теологических изысков, а методические шероховатости рано или поздно можно было подчистить. Теперь мне надлежало усвоить, что наиболее важным здесь является умение... ничего не делать. То, что называется принципом недеяния. Иначе на авансцену выйдут мистер Эго и свои условности. Мне повезло, что до прихода в сахаджа-йогу я жил полностью свободным от обязательств перед какой бы то ни было религией, хотя номинально был крещён в церкви. Коммунистический строй меня, в принципе, не напрягал, я любил свою страну, занимался спортом, служил в армии и внутренне тянулся к добру. Никогда не задумываясь о поиске Духа, я спокойно и смело шагнул сразу в сахаджа-йогу, минуя рифы и мели псевдопрактик и тенеты красноречиво проявивших себя традиционных религий. Принять готовую, разработанную специально для обычных людей методику реализации природного потенциала, многократно подтверждаемую практическим опытом своей жизни было для меня нетрудно. То, что Шри Матаджи является лучшим Специалистом в области знаний о Духе, которого я когда-либо встречал в жизни, стало понятно уже в Татарии, после первых же прочитанных лекций Матери. Я сразу же ощутил себя сахаджа-йогом, поэтому с самого начала передавал людям Учение Матери открыто и уверенно, настойчиво убеждая собеседников в необходимости получения самореализации. Это также определённым образом могло сказаться на выборе Димы, поскольку как можно говорить другим о предмете, не будучи самому уверенным в его эффективности? Хотя я что-то увлёкся темой своего дебюта…
Мы по-прежнему часто виделись с Димой вне коллективных мероприятий, обсуждали общие проблемы, пути их разрешения, определяя наилучший вариант с помощью вибраций. Его умение чувствовать тонкие вещи выглядело как настоящее волшебство. Даже обвести его вокруг пальца было достаточно трудно. Как-то мы решили собраться на квартире у Валеры попеть песни. Мне нужно было оповестить всех, а дозвониться Полине Ивановне я поленился. Вернее попробовал разок и прекратил попытки. Димон спросил меня, всем ли я звонил. А Полине Ивановне? И что, её нет дома? А ты несколько раз пробовал? Не отвечает? Пришлось соврать, чтобы успокоить товарища. А он и не спешит сворачивать разговор, усами шевелит и видно, что вибрации на руках слушает. И, хотя Дима поступил тогда очень тактично, внешне вроде бы поверив мне, но с тех пор я старался не допускать в наших отношениях ни лжи, ни фальши. Иногда его мастерство вызывало у меня искреннее восхищение, а другой раз подкрадывалась досада, что мне никогда не достичь такого уровня. Но я, совершенно справедливо полагая, что всему своё время, старался жить днем сегодняшним, наслаждаясь тем, что интересно на данный момент, перенимая то, что понятно и приемлемо для моего нынешнего состояния. Одним словом старался быть самим собой, не подстраиваясь, но учась у своего нового друга. И самое важное, что мы понимали друг друга ровно настолько, насколько хватало для дружной совместной работы. А то знаете, как бывает – столкнутся лбами два умища, два интеллектуала и давай спорить о методе!
Дима рассказывал немало увлекательных историй из своего новосибирского периода жизни, где уже с 1989 года появился коллектив сахаджа-йоги. Его привёл в группу Пак Артур, чья мама одно время пыталась развить йогу в Павлодаре, но в одиночку не смогла этого сделать. Мы видели в Москве этого культурного, подтянутого парнишку с умным, мягким взглядом, не лишённым, однако, решительности. С Артуром они занимались у-шу, и крутые, надо полагать, были джигиты, поскольку до йоги любые проблемы они решали быстренько, как в фильме «Не бойся, я с тобой!» Однажды жизнь устроила им обоим проверку на выдержку. В тёмном переулке дело шло к драке, руки привычно зачесались, но вдруг пришла мысль о бандане, о защите Богов. Дима стал медитировать, постаравшись избавиться от напряжения мыслей. Через какой-то небольшой отрезок времени страсти начали остывать, соперник пошёл на мировую и, в итоге, кровопролития удалось избежать. Тут из-за угла появляется Артур, которому пришлось разбираться с парнями из это же шайки чуть поодаль. Улыбаясь, дёргает себя за уши, и со смехом рассказывает, что и ему сначала захотелось начистить наглецам рожу, но сработал тот же механизм бесстрашия в сердце, спокойствия в уме и бандана во внимании.
Первым лидером Новосибирска был Евгений Штабб, искатель наиглубочайшего уровня. Он увидел Шри Матаджи во сне задолго до Её первого визита в СССР. В 1987 году в Сочи, во время одного из первых в СССР семинаров по различным видам йоги, Женя узнал приехавшую туда Шри Матаджи и сразу же стал Её учеником. Он настолько искренне и самоотверженно подходил к вопросам самопознания и реализации, что не мог вытерпеть и капли фальши в людях, не мог понять их недисциплинированности, потакания своим слабостям и очень расстраивался из-за этого. В итоге Женя получил сильнейшую проблему на сердце, перенес инфаркт и где он находился к моменту начала сахаджа-йоги в Шымкенте, Дима ответить затруднился. Чувствовалось, что чистота и глубина поиска, самоотдача их первого лидера передались многим йогам Сибири тех лет, в том числе и Диме.
Среди новосибирцев, с которыми мы немного пообщались на туре, было немало интересных, весёлых, разносторонне развитых ребят и девушек. Дима, всё ещё не отошедший, видно, от тех чудных лет, проведённых в прежнем коллективе, тянулся к старым друзьям, пытаясь подружить с ними и нас. Одни музыканты чего стоили! Голосом грому подобный Саша Сурайкин, написавший русский гимн сахаджа-йогов, Дима Летасов, сочиняющий сам и пишущий музыку для стихов Блейка, увлечённый флейтой Роман и другие – да разве могли они скучать с такими людьми? Там и медитации выходили насыщенные, ёмкие, наполняющие всё существо ниранандой, то есть не омрачаемой ничем радостью и вдохновением. Однажды внучка Шри Матаджи нарисовала на карте Земли муладхару-чакру Планеты. Кончик одного из лепестков заходил в район Сибири. Дима рассказывал, что присутствие Шри Ганеши, хозяина и Божества муладхары, чувствовалось в Новосибирске очень ясно. Дома у него лежал сохранённый на память оплывший кусок свечки, который остался после одной изумительной по силе и глубине медитации в общежитии института. Свечка растеклась по крышечке в виде головы слона, с точной формы хоботом, а фитилёк находился на уровне его лба, где ставят точку бинди! Другой раз во время прочтения у себя в комнате гимна «Ганеша Атхарва Ширша», сопровождавшегося очень сильными прохладными вибрациями, в шкафу вдруг зашуршала невесть откуда взявшаяся мышка. Зная, что ваханой, или средством передвижения Шри Ганеши является мышь, мне оставалось только развести руками после его рассказа и сказать от всей души: «Вах, Вах!»
Дима мечтал создать и у нас в Шымкенте такую же светлую атмосферу, полную чудес и открытий, любви и радости. И я, насколько мог, старался поддержать его в этом начинании, рассказывая всем на занятиях многое из того, что узнавал от Димы в приватных беседах, привнося в ход программы что-то необычное, нестандартное, что могло бы задеть новичков за живое, вызвать желание познавать наш предмет. Нужно было теперь научиться не рассматривать ведение занятий, как очень важную и трудную задачу, отягощённую грузом ответственности и всё такое. Главное, чему учил меня Дима – это уметь убрать в момент проведения занятий свои личные представления, умственные наработки и находиться в безмысленном осознании. Тогда через тебя будет течь ручей истинного знания, берущий начало из Абсолютного Источника, к которому подсоединяет всех нас наша кундалини. Тогда речь твоя будет обладать вибрационным действием и станет пробуждать в человеке его настоящее искательское начало, а не поверхностный, преходящий интерес.
Предыдущие главы в сборнике" Место где свет"
1993 год
V
Неожиданно Дима предложил мне помочь ему в проведении занятий для новичков. Волновался я, конечно, но справился, весьма связно и последовательно рассказав о чакрах и каналах, а затем провёл протокол самореализации. От переживаний, так ли всё делаю, сам я не почувствовал подъёма своей кундалини, но люди после занятий говорили, что прохладу они ощутили реально. Дима подбодрил, посоветовав полагаться не на усилия ума, как бы что сделать, а на спонтанность и связь с Божественностью, которая в нужный момент и мысли верные даёт, и решения наилучшие подсказывает.
Готов ли я был тогда к этой ответственной работе – не мне об этом рассуждать. У меня, в общем-то, получалось говорить о сахаджа-йоге на доступном языке, лишённом заумностей и теологических изысков, а методические шероховатости рано или поздно можно было подчистить. Теперь мне надлежало усвоить, что наиболее важным здесь является умение... ничего не делать. То, что называется принципом недеяния. Иначе на авансцену выйдут мистер Эго и свои условности. Мне повезло, что до прихода в сахаджа-йогу я жил полностью свободным от обязательств перед какой бы то ни было религией, хотя номинально был крещён в церкви. Коммунистический строй меня, в принципе, не напрягал, я любил свою страну, занимался спортом, служил в армии и внутренне тянулся к добру. Никогда не задумываясь о поиске Духа, я спокойно и смело шагнул сразу в сахаджа-йогу, минуя рифы и мели псевдопрактик и тенеты красноречиво проявивших себя традиционных религий. Принять готовую, разработанную специально для обычных людей методику реализации природного потенциала, многократно подтверждаемую практическим опытом своей жизни было для меня нетрудно. То, что Шри Матаджи является лучшим Специалистом в области знаний о Духе, которого я когда-либо встречал в жизни, стало понятно уже в Татарии, после первых же прочитанных лекций Матери. Я сразу же ощутил себя сахаджа-йогом, поэтому с самого начала передавал людям Учение Матери открыто и уверенно, настойчиво убеждая собеседников в необходимости получения самореализации. Это также определённым образом могло сказаться на выборе Димы, поскольку как можно говорить другим о предмете, не будучи самому уверенным в его эффективности? Хотя я что-то увлёкся темой своего дебюта…
Мы по-прежнему часто виделись с Димой вне коллективных мероприятий, обсуждали общие проблемы, пути их разрешения, определяя наилучший вариант с помощью вибраций. Его умение чувствовать тонкие вещи выглядело как настоящее волшебство. Даже обвести его вокруг пальца было достаточно трудно. Как-то мы решили собраться на квартире у Валеры попеть песни. Мне нужно было оповестить всех, а дозвониться Полине Ивановне я поленился. Вернее попробовал разок и прекратил попытки. Димон спросил меня, всем ли я звонил. А Полине Ивановне? И что, её нет дома? А ты несколько раз пробовал? Не отвечает? Пришлось соврать, чтобы успокоить товарища. А он и не спешит сворачивать разговор, усами шевелит и видно, что вибрации на руках слушает. И, хотя Дима поступил тогда очень тактично, внешне вроде бы поверив мне, но с тех пор я старался не допускать в наших отношениях ни лжи, ни фальши. Иногда его мастерство вызывало у меня искреннее восхищение, а другой раз подкрадывалась досада, что мне никогда не достичь такого уровня. Но я, совершенно справедливо полагая, что всему своё время, старался жить днем сегодняшним, наслаждаясь тем, что интересно на данный момент, перенимая то, что понятно и приемлемо для моего нынешнего состояния. Одним словом старался быть самим собой, не подстраиваясь, но учась у своего нового друга. И самое важное, что мы понимали друг друга ровно настолько, насколько хватало для дружной совместной работы. А то знаете, как бывает – столкнутся лбами два умища, два интеллектуала и давай спорить о методе!
Дима рассказывал немало увлекательных историй из своего новосибирского периода жизни, где уже с 1989 года появился коллектив сахаджа-йоги. Его привёл в группу Пак Артур, чья мама одно время пыталась развить йогу в Павлодаре, но в одиночку не смогла этого сделать. Мы видели в Москве этого культурного, подтянутого парнишку с умным, мягким взглядом, не лишённым, однако, решительности. С Артуром они занимались у-шу, и крутые, надо полагать, были джигиты, поскольку до йоги любые проблемы они решали быстренько, как в фильме «Не бойся, я с тобой!» Однажды жизнь устроила им обоим проверку на выдержку. В тёмном переулке дело шло к драке, руки привычно зачесались, но вдруг пришла мысль о бандане, о защите Богов. Дима стал медитировать, постаравшись избавиться от напряжения мыслей. Через какой-то небольшой отрезок времени страсти начали остывать, соперник пошёл на мировую и, в итоге, кровопролития удалось избежать. Тут из-за угла появляется Артур, которому пришлось разбираться с парнями из это же шайки чуть поодаль. Улыбаясь, дёргает себя за уши, и со смехом рассказывает, что и ему сначала захотелось начистить наглецам рожу, но сработал тот же механизм бесстрашия в сердце, спокойствия в уме и бандана во внимании.
Первым лидером Новосибирска был Евгений Штабб, искатель наиглубочайшего уровня. Он увидел Шри Матаджи во сне задолго до Её первого визита в СССР. В 1987 году в Сочи, во время одного из первых в СССР семинаров по различным видам йоги, Женя узнал приехавшую туда Шри Матаджи и сразу же стал Её учеником. Он настолько искренне и самоотверженно подходил к вопросам самопознания и реализации, что не мог вытерпеть и капли фальши в людях, не мог понять их недисциплинированности, потакания своим слабостям и очень расстраивался из-за этого. В итоге Женя получил сильнейшую проблему на сердце, перенес инфаркт и где он находился к моменту начала сахаджа-йоги в Шымкенте, Дима ответить затруднился. Чувствовалось, что чистота и глубина поиска, самоотдача их первого лидера передались многим йогам Сибири тех лет, в том числе и Диме.
Среди новосибирцев, с которыми мы немного пообщались на туре, было немало интересных, весёлых, разносторонне развитых ребят и девушек. Дима, всё ещё не отошедший, видно, от тех чудных лет, проведённых в прежнем коллективе, тянулся к старым друзьям, пытаясь подружить с ними и нас. Одни музыканты чего стоили! Голосом грому подобный Саша Сурайкин, написавший русский гимн сахаджа-йогов, Дима Летасов, сочиняющий сам и пишущий музыку для стихов Блейка, увлечённый флейтой Роман и другие – да разве могли они скучать с такими людьми? Там и медитации выходили насыщенные, ёмкие, наполняющие всё существо ниранандой, то есть не омрачаемой ничем радостью и вдохновением. Однажды внучка Шри Матаджи нарисовала на карте Земли муладхару-чакру Планеты. Кончик одного из лепестков заходил в район Сибири. Дима рассказывал, что присутствие Шри Ганеши, хозяина и Божества муладхары, чувствовалось в Новосибирске очень ясно. Дома у него лежал сохранённый на память оплывший кусок свечки, который остался после одной изумительной по силе и глубине медитации в общежитии института. Свечка растеклась по крышечке в виде головы слона, с точной формы хоботом, а фитилёк находился на уровне его лба, где ставят точку бинди! Другой раз во время прочтения у себя в комнате гимна «Ганеша Атхарва Ширша», сопровождавшегося очень сильными прохладными вибрациями, в шкафу вдруг зашуршала невесть откуда взявшаяся мышка. Зная, что ваханой, или средством передвижения Шри Ганеши является мышь, мне оставалось только развести руками после его рассказа и сказать от всей души: «Вах, Вах!»
Дима мечтал создать и у нас в Шымкенте такую же светлую атмосферу, полную чудес и открытий, любви и радости. И я, насколько мог, старался поддержать его в этом начинании, рассказывая всем на занятиях многое из того, что узнавал от Димы в приватных беседах, привнося в ход программы что-то необычное, нестандартное, что могло бы задеть новичков за живое, вызвать желание познавать наш предмет. Нужно было теперь научиться не рассматривать ведение занятий, как очень важную и трудную задачу, отягощённую грузом ответственности и всё такое. Главное, чему учил меня Дима – это уметь убрать в момент проведения занятий свои личные представления, умственные наработки и находиться в безмысленном осознании. Тогда через тебя будет течь ручей истинного знания, берущий начало из Абсолютного Источника, к которому подсоединяет всех нас наша кундалини. Тогда речь твоя будет обладать вибрационным действием и станет пробуждать в человеке его настоящее искательское начало, а не поверхностный, преходящий интерес.
