Раскинулся около Пуны
И гостю, и путнику рад,
О ком пели строки и струны -
Прекраснейший Насикоград*.
Окажет любезно услугу,
Расскажет любой вишнуит*,
В прошедшую древнюю югу*
Чем город их стал знаменит.
В местах, где сейчас мегаполис,
Едва ль мы село бы нашли.
Тигриный там властвовал голос,
Поля и сады не цвели.
Теперь здесь поют «Харе Рама»*!
И сполохом новых костров
Опять отражается драма,
В рассказах седых мудрецов.
***
Царевич, наследник престола,
Безгрешный, исполненный сил,
Прошедший отменную школу,
Кого царский двор так любил,
Четырнадцать лет в ссылке жуткой
По злому навету провёл
С женою бесстрашной и чуткой,
И братом, что с ними пошёл.
Услышали ракшасы* с Ланки*
Про трио незваных гостей.
Как будто тарантулы в банке
Ожили от этих вестей.
Ведь там, где является святость,
Там тьме наступает предел,
Лишь тот, кто имеет предвзятость,
Поспорить бы с этим посмел.
Явилась одна дьяволица,
Принявши красавицы вид.
Давай возле Рамы крутиться,
Притворно ему говорит:
«Мужчина какой интересный!
Походка, фигура и стать.
Женою такому прелестной
Сейчас же готова я стать!"
Царевич в ответ улыбнулся,
На брата лукаво смотря.
Уж если сюжет подвернулся,
Его не упустит он зря:
«Судьба, о прекрасная деви*,
Мне вынесла свой приговор.
И место на жизненном древе
Жена занимает с тех пор!
Ответив без лжи и обмана,
Совет тебе дам я простой –
Мой младшенький братец, Лакшмана,
Гуляет пока холостой.
Взгляни, какой парень приятный,
И воин, каких не найти!
В суждениях чёткий, понятный.
С ним точно тебе по пути».
Простая ракшаси*мгновенно
К Лакшману направила пыл.
И страстность скрывать откровенно
Она не нашла больше сил.
Злодейка весьма похотливой
И жадной настолько была,
Что брата отказ неучтивый,
Её раскалил добела!
Она поняла, что смеются,
Коварные люди над ней.
Ну что же, они обожгутся!
Узнают, кто здесь всех сильней!
Попутно дурной своей силой
На всех наводившая страх,
Разведку она проводила
В густых Махараштры лесах.
Правителю Ланки, Раване*
Сестрою родной приходясь,
Причиной всеобщих страданий
Являлась она отродясь.
Бессильны внимания знаки!
Царевичей не обольстив,
Ушла было Шурпакарнака
Обиду в душе затаив.
Но надо ж такому случиться,
Что в этот незначащий миг
Ситаджи за свежей водицей
Пойти собралась на родник.
Супругу причиной считая
Любовных своих неудач,
На Джанаку* фурия злая
Кобылою ринулась вскачь!
Лакшмана, как бдительный воин,
В секунду манёвр пресёк.
Приёмом, что Бога достоин,
Наглядный ей задал урок!
Эх, знали б бойцы Голливуда,
И юркий китайский монах,
Искусство пришло их откуда,
Известное в прошлых веках!
Не понял никто, что случилось,
В мгновение нож просвистел.
Ракшаси лишь за нос схватилась –
Метать-то Лакшмана умел!
Невестки любимой охрана,
Из лучших спецназов спецназ.
На память ужасная рана,
Подбитый трясущийся глаз.
Отмщением Шурпакарнака
Грозясь побежала на юг,
Где жил, порождение мрака –
Равана – среди верных слуг.
***
Любой, кто читал "Рамаяну",
Расскажет той схватки финал.
Из древней поэмы пространной
Сюжет я один рассказал.
Напомнит история эта,
Забавная, даже весьма –
Бессильна пред силою света
Какою бы ни была тьма.
К тому же, замечу попутно,
Родной ведь славянам санскрит!
Не помнит никто, даже смутно,
Каким языком говорит.
Любимая тема учёным,
Изучат пусть данный вопрос.
Держала в руках отсеченным
Негодница "насик" – свой нос!
И гостю, и путнику рад,
О ком пели строки и струны -
Прекраснейший Насикоград*.
Окажет любезно услугу,
Расскажет любой вишнуит*,
В прошедшую древнюю югу*
Чем город их стал знаменит.
В местах, где сейчас мегаполис,
Едва ль мы село бы нашли.
Тигриный там властвовал голос,
Поля и сады не цвели.
Теперь здесь поют «Харе Рама»*!
И сполохом новых костров
Опять отражается драма,
В рассказах седых мудрецов.
***
Царевич, наследник престола,
Безгрешный, исполненный сил,
Прошедший отменную школу,
Кого царский двор так любил,
Четырнадцать лет в ссылке жуткой
По злому навету провёл
С женою бесстрашной и чуткой,
И братом, что с ними пошёл.
Услышали ракшасы* с Ланки*
Про трио незваных гостей.
Как будто тарантулы в банке
Ожили от этих вестей.
Ведь там, где является святость,
Там тьме наступает предел,
Лишь тот, кто имеет предвзятость,
Поспорить бы с этим посмел.
Явилась одна дьяволица,
Принявши красавицы вид.
Давай возле Рамы крутиться,
Притворно ему говорит:
«Мужчина какой интересный!
Походка, фигура и стать.
Женою такому прелестной
Сейчас же готова я стать!"
Царевич в ответ улыбнулся,
На брата лукаво смотря.
Уж если сюжет подвернулся,
Его не упустит он зря:
«Судьба, о прекрасная деви*,
Мне вынесла свой приговор.
И место на жизненном древе
Жена занимает с тех пор!
Ответив без лжи и обмана,
Совет тебе дам я простой –
Мой младшенький братец, Лакшмана,
Гуляет пока холостой.
Взгляни, какой парень приятный,
И воин, каких не найти!
В суждениях чёткий, понятный.
С ним точно тебе по пути».
Простая ракшаси*мгновенно
К Лакшману направила пыл.
И страстность скрывать откровенно
Она не нашла больше сил.
Злодейка весьма похотливой
И жадной настолько была,
Что брата отказ неучтивый,
Её раскалил добела!
Она поняла, что смеются,
Коварные люди над ней.
Ну что же, они обожгутся!
Узнают, кто здесь всех сильней!
Попутно дурной своей силой
На всех наводившая страх,
Разведку она проводила
В густых Махараштры лесах.
Правителю Ланки, Раване*
Сестрою родной приходясь,
Причиной всеобщих страданий
Являлась она отродясь.
Бессильны внимания знаки!
Царевичей не обольстив,
Ушла было Шурпакарнака
Обиду в душе затаив.
Но надо ж такому случиться,
Что в этот незначащий миг
Ситаджи за свежей водицей
Пойти собралась на родник.
Супругу причиной считая
Любовных своих неудач,
На Джанаку* фурия злая
Кобылою ринулась вскачь!
Лакшмана, как бдительный воин,
В секунду манёвр пресёк.
Приёмом, что Бога достоин,
Наглядный ей задал урок!
Эх, знали б бойцы Голливуда,
И юркий китайский монах,
Искусство пришло их откуда,
Известное в прошлых веках!
Не понял никто, что случилось,
В мгновение нож просвистел.
Ракшаси лишь за нос схватилась –
Метать-то Лакшмана умел!
Невестки любимой охрана,
Из лучших спецназов спецназ.
На память ужасная рана,
Подбитый трясущийся глаз.
Отмщением Шурпакарнака
Грозясь побежала на юг,
Где жил, порождение мрака –
Равана – среди верных слуг.
***
Любой, кто читал "Рамаяну",
Расскажет той схватки финал.
Из древней поэмы пространной
Сюжет я один рассказал.
Напомнит история эта,
Забавная, даже весьма –
Бессильна пред силою света
Какою бы ни была тьма.
К тому же, замечу попутно,
Родной ведь славянам санскрит!
Не помнит никто, даже смутно,
Каким языком говорит.
Любимая тема учёным,
Изучат пусть данный вопрос.
Держала в руках отсеченным
Негодница "насик" – свой нос!
