1
Новенький Ситроён хозяйничал в гараже, а старая черная Семёрка уже год пылилась в дальнем углу. Она с надеждой встречала каждое открывание ворот, думая, что вот сейчас, как прежде, они вместе с хозяйкой покатят по дороге. «Машина это же организм, хоть и железный», - так повторяла много лет подряд её владелица, натирая до блеска бока, а Семёрка очень гордилась и блеском и тем, что она организм. Теперь хозяйка изредка обходила её кругом, вздыхала, и неизвестно для кого вслух сообщала, что пусть стоит, продать она её ещё успеет.
Семёрка не знала, горевать или радоваться. Ей так хотелось на дорогу, туда, где она когда-то гарцевала. Если б её продали, то новый хозяин не дал бы скучать на привязи. С другой стороны, это же расставание…
Когда ей было особенно грустно, а свеже выгулянный сосед возвращался и рассказывал о поездках, Семёрка хмурилась, а в её моторном сердце закипали остатки масла с бензином. «Ничего, ничего, когда-нибудь тебя тоже поставят в гараж и забудут. Вы, иномарки, организмы чахлые, и к нашей жизни плохо приспособленные. Тогда посмотрим, чья взяла!» - и чёрная машина мечтала о дальних странствиях, где она обязательно спасает хозяйку из какой-нибудь беды, и та больше с ней не расстаётся.
Гараж открыли незнакомые люди и с трудом втолкнули соседа. Фары болтаются на проводах, бампера нет, крыша прогнута, стекла выбиты, двери не закрываются. Его красивые лиловые бока помяты, исцарапаны, все в земле. Семёрка содрогнулась. Люди постояли, разглядывая автомобильные останки, и в смятении вышли. Прежде чем ворота закрылись, Семёрка заметила бабушку, маму хозяйки. Она стояла посреди двора, и уголками платка то и дело вытирала слёзы, а уходящие мужчины сочувственно кивали ей головой. Когда пыль улеглась, и гаражные сумерки смягчили очертания искорёженного автомобиля, Семёрка тихо позвала: «Эй, сосед!» Ответом был стон.
- Что случилось?
- Колесо лопнуло, - чуть слышный шёпот перешел в кашель, внутри его что-то треснуло и отвалилось.
- А люди? - она кричала ему, а сама боялась услышать ответ. Нет! Нет! Только не худшее, она совсем не это хотела…
Сосед ничего не сказал. Он проклинал и этот день, и день, когда впервые заехал в этот гараж. Люди! Нашла о ком спрашивать. До чего они его довели! Жизни, можно сказать, лишили! Все знают, что к автомобилю надо относиться аккуратно, за здоровьем следить. Кому он достался! Эта старушенция только и могла тряпкой по бокам пройтись. А шины? Кто их осматривать должен, особенно перед дальней дорогой?
Святые колесницы, какой был взрыв! Хотелось мчаться от этого места далеко-далеко, а она руль крутит, туда- сюда. И ушёл под откос. Кувырок, ещё кувырок, трава хлещет, режет, зеркал как не бывало, лобовое всмятку, боковые в крошку. Хорошо на берёзы вынесло.
На голом склоне всего три дерева. Спасительницы! Приняли в объятия, не дали убиться.
А, эти! Бросили до утра одного, за городом. Другие приехали, притащили сюда, как бесчувственную железяку.
Что теперь с ним будет? Спасут, починят? Или разберут на органы... А как всё хорошо начиналось.
Новенький Ситроён хозяйничал в гараже, а старая черная Семёрка уже год пылилась в дальнем углу. Она с надеждой встречала каждое открывание ворот, думая, что вот сейчас, как прежде, они вместе с хозяйкой покатят по дороге. «Машина это же организм, хоть и железный», - так повторяла много лет подряд её владелица, натирая до блеска бока, а Семёрка очень гордилась и блеском и тем, что она организм. Теперь хозяйка изредка обходила её кругом, вздыхала, и неизвестно для кого вслух сообщала, что пусть стоит, продать она её ещё успеет.
Семёрка не знала, горевать или радоваться. Ей так хотелось на дорогу, туда, где она когда-то гарцевала. Если б её продали, то новый хозяин не дал бы скучать на привязи. С другой стороны, это же расставание…
Когда ей было особенно грустно, а свеже выгулянный сосед возвращался и рассказывал о поездках, Семёрка хмурилась, а в её моторном сердце закипали остатки масла с бензином. «Ничего, ничего, когда-нибудь тебя тоже поставят в гараж и забудут. Вы, иномарки, организмы чахлые, и к нашей жизни плохо приспособленные. Тогда посмотрим, чья взяла!» - и чёрная машина мечтала о дальних странствиях, где она обязательно спасает хозяйку из какой-нибудь беды, и та больше с ней не расстаётся.
Гараж открыли незнакомые люди и с трудом втолкнули соседа. Фары болтаются на проводах, бампера нет, крыша прогнута, стекла выбиты, двери не закрываются. Его красивые лиловые бока помяты, исцарапаны, все в земле. Семёрка содрогнулась. Люди постояли, разглядывая автомобильные останки, и в смятении вышли. Прежде чем ворота закрылись, Семёрка заметила бабушку, маму хозяйки. Она стояла посреди двора, и уголками платка то и дело вытирала слёзы, а уходящие мужчины сочувственно кивали ей головой. Когда пыль улеглась, и гаражные сумерки смягчили очертания искорёженного автомобиля, Семёрка тихо позвала: «Эй, сосед!» Ответом был стон.
- Что случилось?
- Колесо лопнуло, - чуть слышный шёпот перешел в кашель, внутри его что-то треснуло и отвалилось.
- А люди? - она кричала ему, а сама боялась услышать ответ. Нет! Нет! Только не худшее, она совсем не это хотела…
Сосед ничего не сказал. Он проклинал и этот день, и день, когда впервые заехал в этот гараж. Люди! Нашла о ком спрашивать. До чего они его довели! Жизни, можно сказать, лишили! Все знают, что к автомобилю надо относиться аккуратно, за здоровьем следить. Кому он достался! Эта старушенция только и могла тряпкой по бокам пройтись. А шины? Кто их осматривать должен, особенно перед дальней дорогой?
Святые колесницы, какой был взрыв! Хотелось мчаться от этого места далеко-далеко, а она руль крутит, туда- сюда. И ушёл под откос. Кувырок, ещё кувырок, трава хлещет, режет, зеркал как не бывало, лобовое всмятку, боковые в крошку. Хорошо на берёзы вынесло.
На голом склоне всего три дерева. Спасительницы! Приняли в объятия, не дали убиться.
А, эти! Бросили до утра одного, за городом. Другие приехали, притащили сюда, как бесчувственную железяку.
Что теперь с ним будет? Спасут, починят? Или разберут на органы... А как всё хорошо начиналось.
