Тёмный рыцарь идёт по пустынной равнине,
Не сгибает его ни жара, ни ветра.
Он — последнее, что в этой вечности сгинет,
Как остывшая искра в угольях костра.
Тёмный рыцарь глядит на пустые глазницы,
На лежащие в грудах камней черепа.
Силой мысли своей воскрешает все лица,
Не познавшие радость покоя в гробах.
Завершилась кровавая давняя жатва,
Как колосья сложившая дикий народ.
«Не молчите, скажите: по вкусу ли ад вам?» —
Вас последняя честная исповедь ждёт.
Вот средь золота, выбелен солнцем горячим,
Скалит зубы в улыбке застывшей богач.
Он надеялся — золото выручит, спрячет,
Но, ногою поддетый, летит уже вскачь.
Там, в надежде напрасной, с мечом и в кольчуге,
На горе из убитых убийца лежит.
Как и прочие в кучах, под шагом упругим
Он костями в доспехах истлевших дрожит.
На пожарище старом, в горе жжёных зёрен —
Чёрный череп, присыпанный серым песком:
— Я не мог поделиться… Их много. Их море.
А теперь я лежу здесь с пробитым виском.
Средь разбросанных тряпок — лишь кости нагие
Матерей нерождённых, убитых детей.
Тут и там черепа, и в бесплотии злые,
Не любовью, но завистью полных людей.
Злость и ненависть, зависть, предательство, склоки,
Подлость, трусость, невежество, лень, суета…
Счесть возможно ль кому-либо, нажито сколько
Было этих «достоинств» людьми за века?
Тёмный рыцарь идёт средь богатства и хлама,
Среди старых руин и разбитых надежд.
Ему станет знакома здесь каждая драма,
Каждый подлый удар, каждый ярости всплеск.
Он в развалинах видит, как ненависть гложет
Души призраков тёмных, в их вечном плену.
Им ни время, ни деньги, ни власть не помогут —
Они слепо в бессилии друг друга клянут.
Но не это в забытых развалинах ищет
Тёмный странник, бредущий сквозь сотни веков.
Он надеется чистые души услышать,
Чтобы жизнь в эти земли вернула любовь.
Он ростки новой жизни сажал не однажды
На распаханной смертью разбитой земле.
Он смотрел, как земля, истомлённая жаждой,
Жизнь опять возрождает на прахе, золе.
Он смотрел, как суровые люди природы
Заселяли собою забытый пустырь.
Он смотрел на реки вновь воскресшие воды,
Что бегут по равнине, быстры и чисты.
Он смотрел, как в пустыне сады изобильно
Труд и пот поднимали из тлена веков,
Как на месте развалин, заброшенных, пыльных,
Лабиринты раскинулись из городов.
Видел он, как горяч был огонь в каждом сердце,
Сколь немногим богат был и сыт человек,
Как решительно шёл против боли и смерти,
С какой силой души проживал он свой век.
А потом словно выгорев, силы природы
Оставляли не пламя, а лишь угольки.
Сила душ и сердец уходила из моды,
И глубины сердец становились мелки.
Те, кто жил не боясь умереть, умирали,
Оставляя лишь память в бегущих веках.
А другие на выгоды правду меняли,
Собирая богатства в ослабших руках.
Новый сад наполнялся сосущими соки
Из распахнутых душ и горячих сердец,
И ведомый под руку ликующим роком,
Снова шёл с чёрной смертью весь мир под венец…
Тёмный рыцарь идёт по пустынной равнине,
Не сгибает его ни жара, ни ветра.
Он — последнее, что в этой вечности сгинет,
Как остывшая искра в угольях костра.
